Author: yam

Н.П. Голенкевич
Загадки «Дома в разрезе»

В 1988 году в петергофской квартире ученицы Павла Филонова Татьяны Глебовой при просмотре ее наследия был обнаружен разрезанный на три части холст. На обороте имелась надпись: «Т. Глебова и A. Порет. Дом в разрезе. 1931». Именно это полотно вызвало наибольший интерес у исследователей, и вскоре было закуплено Ярославским художественным музеем. Чем больше изучали эту работу, тем больше возникало вопросов по истории её бытования, идентификации изображенных лиц, атрибуции в целом.
Рулон с холстами был найден в квартире Глебовой среди папок с графическими работами, холстами на подрамниках, завале вещей. Наследницу, Людмилу Глебову, пришлось уговаривать, чтоб она позволила его достать и раскатать в тесной комнатке на полу. Как оказалось, в нем были полотна раннего периода творчества художницы — «филоновского». Например, хорошо сегодня известный «Групповой портрет» 1930-х годов с изображением Павла Филонова, Алисы Порет, Павла Кондратьева, музыканта Исайи Браудо, самой Глебовой и еще нескольких ее знакомых того времени.
«Дом в разрезе» был не только разделен на несколько частей; существовали еще и многочисленные утраты по краям срезов. Проведенное в 1999 году исследование в Государственном научно-исследовательском институте реставрации позволило предположить, что, кроме этого, холст к тому же был обрезан по внутренней стороне подрамника. 
«Дом в разрезе» — это несколько сюжетных композиций. В нижней левой части остался не поврежденным фрагмент с идущими по улице музыкантами и следующими за ними несколькими мужскими фигурами (читается как фрагмент похоронной процессии), по вертикали – сцена тушения пожара, и выше – парк с фигурами влюбленных и прохожих; семь других композиций занимают две трети правой части холста и представляют жизнь в квартирах многоэтажного дома.  Каждому из сюжетов отводится свое пространство, замкнутое в геометрические формы: прямоугольники, многоугольники, овалы и т.д. Люди, предметы, домашние животные в трехмерном пространстве комнат живут в разновременном соединении и напластовании. Иногда сцены компонуются по принципу коллажа, вписываются в цветовые плоскости, пересекаемые или, скорее, соединяемые лестничными пролетами. Ступеньки лестниц похожи на разноцветную палитру, то усиливающуюся, то ослабевающую по своей цветовой насыщенности, напоминая композиции Михаила Матюшина или полотнища деревенских тканых половичков. 
Судя по срезу, сцена похорон разворачивалась по всей горизонтали холста. Фрагмент темно-синего овала по нижнему краю воспринимается как часть арочного проема, ведущего во внутренний двор дома. Это позволяет предположить, что ниже находилось изображение фасадной части первого этажа. А на его фоне разворачивались события, происходящие не в квартирах, а на улице. Остальные сюжетные композиции со сценами в квартирах выглядят завершенными. 
В дневниках Филонова существует упоминание об этой работе: «На юбилейную выставку («Художники РСФСР за 15 лет» в Государственном Русском музее) будут приняты работы лишь тех художников, кто получит от музея приглашение принять в ней участие. Это приглашение из многих десятков моих товарищей-учеников получили только Миша (Михаил Цыбасов) и Порет с Глебовой... 22-го вечером я уговорил также Порет и Глебову дать их вещи, и мы отобрали шесть работ; одна вещь –  «Разрез нашего дома», – писанная ими обеими, представляет чуть не все квартиры их дома и характеристику их жильцов, живущих, как в норах. По улице перед домом везут красный гроб». 
К сожалению, подтверждений экспонирования «Дома в разрезе» на выставке «Художники РСФСР за 15 лет», показанной в Ленинграде и Москве в 1932 году, найти не удалось. Каталог доказывает участие в ней трех учеников Филонова: Глебовой, Порет и Цибасова. Каждый показывал по два произведения. Глебова и Порет представили по две акварели. «Разрез нашего дома» или «Дом в разре» в каталоге не числился. Нет упоминай о работе и в рецензиях на выставку. В записях Филонова, следующих за открытием выставки, тоже можно найти информацию об экспонировании лишь шести работ своих учеников. В дневнике Филонова есть строчки о цензуре, которую проходили произведения во время отбора. Только из-за сцены похорон полотно могло быть отстранено от участия в юбилейной выставке. Могли ли авторы уже в тот период разрезать полотно? Где находится срезанная часть? На эти вопросы в настоящий момент точного ответа нет. В том, что «Дом в разрезе» создан в соавторстве, сомнений ни у кого нет. Это подтверждается и надписью на обороте, и записью в дневнике Филонова. Но какие части композиции написаны Глебовой, а какие — Порет? Известно, что они писали вместе на протяжении целого ряда лет. Для Дома печати «вдвоем на одном холсте, разделенном пополам», как указывает в своих воспоминаниях Глебова, они создали сюжеты «Тюрьма» и «Нищие». Много раз они работали одновременно на одной плоскости, не проводя границ. В воспоминаниях Алисы Порет о совместной работе можно найти следующие строчки: «Мы очень дружили, писали вместе, сидя рядом, большие полотна маслом, и научились рисовать, ведя дашом с двух сторон, и всегда все сходилось». Наибольший интерес для исследования представляли вопросы идентификации изображенных лиц и прочтения разрозненных сюжетов. Возможно, что в основе картины лежат автобиографические события. Вспомним, как пишет Филонов, на полотне изображены «чуть не все квартиры их (Глебовой и Порет) дома»  и они дают «характеристику их жильцов, живущих, как в норах». Как в памяти, на полотне воссоздаются разновременные фрагменты из жизни друзей, близких, знакомых. Иногда они читаются как сцены из сна (композиция справа с изображением шарманщика и пляшущей цыганки).  Сюжеты напластовываются друг на друга, явно соединяя несоединимое в жизни. Глебова в своих воспоминаниях признается, что этому она обязана Филонову: он научил ее «алитически мыслить, свободно обращаться со временем и пространством». Вместе с тем, нельзя забывать, что Глебова и Порет были очень дружны с Хармсом. Творчество «обэриутов» было им хорошо знакомо. И сама жизнь, превращаемая ими в игру, описанная в мемуарах, воспринимается на расстоянии времени тоже творческим процессом. 
Подойти к выводу об автобиографичности «Дома в разрезе» с самого начала позволяли комментарии Людмилы Глебовой. Рассматривая изображение, она смогла прокомментировать ряд сюжетов, в частности, обед в семье Алисы Порет (в левой нижней части холста) [4]. Среди сидящих за столом она узнала себя в детском возрасте и служанку на заднем плане. Показала в правой нижней части холста известную пианистку Марию Юдину, изображенную в разных ипостасях в пространстве комнаты: за игрой на рояле, сидящей за столом, лежащей на кушетке и одновременно «летящей» к выходу [5]; справа вверху — свою сестру Татьяну, сидящую за мольбертом спиной к зрителю. В композиции с домашним концертом (справа по центру) [1] Людмила Глебова обратила внимание на комод и диван. Эти вещи принадлежали их семье и находились в те годы в квартире родителей. Новые аргументы появились в 2000 году, когда ученики Порет предоставили материалы, среди которых были тетради с записями художницы. В них она составила списки произведений с описанием сюжетов, в том числе и филоновского периода. К сожалению, «Дома в разрезе» среди них не оказалось. Вместе с тем, именно письменные комментарии и фотоматериалы помогли идентифицировать ряд персонажей, внести коррективы и дополнения в прочтение нескольких сюжетов, посмотреть на произведение в контексте творчества не только Глебовой, но и Порет. 
Начнем с сюжета обеда в семье Порет. Кроме маленькой Люси, младшей сестры Глебовой, и служанки, можно узнать саму Алису. Она сидит за столом на первом плане слева, в синем платье с белым воротничком. В этом же платье и с той же прической она изобразила себя на акварели «Хокусай» 1928 года. Только сейчас вместо разворота в три четверти мы видим изображение в профиль.
В 1927 году умер муж Порет — Аркадий Паппе, искусствовед, сотрудник Эрмитажа. В 1928 году она создает акварель, где рядом с огромной собакой изображает себя, Паппе, сидящего за столом, а напротив — трех мужчин, напоминающих игроков в рулетку, желающих занять его место. Несмотря на короткий срок, отделяющий создание акварели от печальных событий, Порет оценивает свою житейскую ситуацию с иронией. Упоминание в комментариях об умершем муже наводит на мысль, не его ли похороны изображены на полотне «Дом в разрезе». Влюбленными в Алису Порет были в разное время Павел Кондратьев, Даниил Хармс, Петр Снопков. В ряду изображенных Алиса Ивановна называет имя Петра Соколова, а кто еще? Имея фотопортреты, их личности можно было бы легко установить. Несмотря на иронию и гротеск, которые присутствуют в трактовке персонажей, лица остаются узнаваемы.

Среди сохранившихся акварелей филоновского периода Алисы Порет есть «Семья Глебовых» 1926-го года. Она издана в виде открытки. В комментариях к работе перечислены все персонажи. Среди них родители — Николай Николаевич и Мария Сергеевна, Люси, Татьяна и др. Есть сходство Николая Николаевича с портретом бородатого скрипача в сцене с домашним концертом «Дома в разрезе». Можно предположить, что это квартира Глебовых, ведь практически сразу среди изображенных предметов была узнана мебель из ее обстановки. Эта композиция – самая сложная на полотне. Цветовые плоскости создают среду как бы вневременную. Сцены в ней напластовываются одна на другую. Спящая с кошками на одеяле, шарманщик, плящущая цыганка, но цыганка ли? Присмотревшись, приходишь к выводу, что лицо мужское. В 1989 году Людмила Глебова передала в Ярославский музей копию «Воспоминаний бабушки» со всеми комментариями. В детстве Татьяна Глебова часто слушала бабушкины рассказы, среди них и историю про цыганку, в которую во время маскарада был переодет юный адъютант. Кроме этого, нельзя забывать, что семья Глебовых была очень музыкальной. Мария Николаевна была певицей, играла на фортепиано. Ее вокальные данные унаследовала младшая дочь Люси. На скрипке играла Татьяна. Поэтому закономерно предположение, что домашний концерт – эпизод из обычной жизни семьи Глебовых. 
Монументальной женской фигуре в центре полотна тоже находится прототип в комментариях к акварели «Кормилица» 1927 года: «Мы с Татьяной Глебовой были отправлены в деревню, куда укрылась тетка с налево новорожденным ребенком ее дочери. Нас поразила величина ног кормилицы по сравнению с дитятей». Разбросанные по полу игрушки подчеркивают масштабность фигуры: внимание концентрируется на ее ногах. Справа за ширмой видна женская голова и несколько схематично изображенный грудной ребенок. Приведенные примеры дают возможность предполагать, что в «Доме» нет случайных персонажей. К сожалению, со всеми материалами архива Алисы Порет познакомиться не довелось они находятся у разных лиц. 
Очевидно, что полотно заслуживает особого внимания. В нем отражается творчество двух талантливых учениц филоновской школы, не ставших слепыми подражателями своего учителя. Они не только соединили в картине современность и традиции, но и создали свои автопортреты и портреты людей своего времени.